«В небе над Берлином «Нижний» выжил чудом»

Наставник команды-открытия сезона-2013/14 — о несостоявшейся трагедии в Германии, собственных «демонах», секретах «Нижнего» и многом другом.

«Мне бы очень хотелось, чтобы со временем всё изменилось, а мы бы с вами встретились в этом ресторане и вы сказали: „Зоран, как у вас здесь здорово!“. Сейчас, без малого почти четыре года спустя, сказанная Лукичем фраза выглядит пророческой. Тогда же, в октябре 2010-го, когда нам с коллегой довелось впервые столкнуться с сербским специалистом, она казалась не более чем мечтой амбициозного тренера-иностранца, пусть и не совсем дежурной. Но время показало, что в одноимённом городе на берегах Волги и в самом деле может быть здорово. Да, „Нижний Новгород“ пока далёк от клубов большой четвёрки в вопросах менеджмента и рекламы, а также маркетинговых составляющих, не имеет собственной школы и по-прежнему играет на не самой удобной арене (пусть и с отличной акустикой), но ему уже есть чем гордиться. Выход в финал Единой лиги ВТБ и полуфинал Еврокубка — достижение безо всяких „но“.

И можно сколько угодно рассуждать о причастности к нынешним успехам офиса и игроков, но совершенно очевидно, что без уроженца Сараево взлететь так высоко чёрно-белым не удалось бы при всём желании. Вот почему, накануне финальной серии автор этих строк попросил старого знакомого о встрече. Лукич не отказал, несмотря на то, что в команде был введён мораторий на общение с прессой. „На меня он не распространяется, — рассмеялся тренер и предложил поужинать на Большой Покровской после вечерней тренировки за день до первого матча серии. — К тому же я абсолютно свободен. Семья уже улетела отдыхать, поэтому можно сказать, коротаю вечера в одиночестве. Все же думали, что мы в лучшем случае завершим сезон в двадцатых числах мая, а нам удалось продлить удовольствие почти не месяц. Последнее, к слову, будет стоить лично мне ещё пары рабочих недель летом“.

В итоге законный выходной, часть которого пришлось потратить на дорогу от Москвы до Нижнего, пропал не зря — беседа с наставником, растянувшаяся на весь вечер, вышла увлекательной. Причём самое интересное, как это часто бывает, уже прозвучало после того, как диктофон был выключен. „Есть нюансы и истории, которые я не хочу придавать огласке. Это всё не для печати, во всяком случае, пока. Возможно, в тот день, когда решусь покинуть Россию, наберу тебе и дам добро“, — развёл руками Зоран и, выдержав театральную паузу, принялся рисовать на салфетках схемы, за счёт которых он собирается выигрывать у ЦСКА. Именно выигрывать, а не давать бой или выглядеть достойно. „Местные журналисты считают меня сумасшедшим, но я на полном серьёзе верю в ребят. Именно поэтому всю весну твержу им, что необходимо выкинуть из головы имена соперников и слушать меня. В случае с „Химками“ и „Летувос Ритас“ это удалось“…

***

„ЖУРНАЛИСТЫ ИЗ СЕРБИИ НАЗВАНИВАЛИ ПО ТРИ РАЗА НА ДНЮ“

— Если бы в начале сезона вам напророчили полуфинал Еврокубка и финал Единой лиги ВТБ, что ответили бы?
— Смысла лукавить нет, покрутил бы пальцем у виска. То есть на тот момент, когда мы приехали с первых сборов из Литвы, такой результат мне показался бы заоблачным. Мы тогда уступили в шести встречах из семи. Сейчас, когда вспоминаю, как завершили сезон все, кто нас тогда обыграл — „Жальгирис“, „Летувос Ритас“, „Будивельник“ и „Локомотив-Кубань“, широко улыбаюсь. Но тем весна и хороша, что у неё нет ничего общего с осенью, когда команда ещё сырая и несыгранная. Вы знаете, как в тренерских кругах называют Обрадовича?

„Был в Храме Гроба Господня в Иерусалиме, поблагодарил создателя за то, что остался жив. Теперь у меня два дня рождения — официальный и 17 марта“.

— Майский!
— Именно. Он получил это прозвище за то, что его команды всегда выходили на пик формы к решающим матчам Евролиги и плей-офф национального первенства. Тоже самое произошло и с нами. Благо, опыт общения с Желько не прошёл даром. Если бы перед ответной встречей с „Валенсией“ игроки не начали витать в облаках и думать, что "-9» на выезде не так страшно, а просто выполнили установку, ещё неизвестно, кто пробился бы в финал.

— Сейчас-то верите, что смогли с командой, где фактически нынче играет лишь один иностранец забраться так высоко?
— Отчего же не верить, красочные афиши по всему городу висят, из Евролиги факсы начали приходить чуть ли не пачками, да ещё и журналисты из Сербии по три раза на дню названивают.

— Следят за успехами соотечественника?
— Не то слово. Разговаривал с друзьями, так они поведали, что по сербскому телевидению транслируют и анализируют наши матчи. Например, по итогам встреч в Вильнюсе активно интересовались, почему один из ключевых игроков ротации Дижон Томпсон так и не вышел на паркет.

«КАЖДЫЙ ГОД ОДНА ПАРШИВАЯ ОВЦА ПОРТИТ ВСЁ СТАДО»

— Кстати, а действительно почему?
— Это отдельная история, но она останется внутри команды. Человек поставил собственные интересы выше командных, продемонстрировал своё безразличие, причём даже не ко мне — это я как-нибудь бы пережил, а по отношению к партнёрам. Естественно, пришлось пресечь.

— Не боялись, что его отсутствие может помешать «Нижнему» пробиться в финал?
— Нет. Мы постоянно теряем кого-нибудь, и приходится перестраиваться. Да и потом после истории с отъездом Люка Бэббита меня уже в принципе ничто не может вывести из себя. Вот тогда я действительно пребывал в бешенстве, потому что на нём были завязаны многие комбинации.

— «Нижний» часто теряет или отказывается от услуг некоторых игроков во второй половине сезона. Это стечение обстоятельств?
— Увы, наступаю на одни и те же грабли — доверяю и надеюсь, что удастся найти общий язык, однако в какой-то момент начинаю понимать, ничего путного не выйдет и нам вместе не по пути. Как у вас говорят, одна паршивая овца портит всё стадо, вне зависимости от того, каково происхождение этой самой паршивости.

— В нынешнем сезоне под это определение больше всех подходил Лео Лайонс?
— Не хочу спускать всех собак на него. Но когда игрок не хочет тренироваться, как подобает, думает исключительно о себе и не слышит тренера долгое время, значит, ему в принципе всё равно. Я не папа для них, ни ментор, в лучшем случае психолог — не хочешь жить по существующим правилам, изволь покинуть команду.

Зоран Лукич

«ПОЛ СЧИТАЛ СЕБЯ СОЛНЦЕМ И ЖДАЛ, КОГДА ПЛАНЕТЫ НАЧНУТ ВРАЩАТЬСЯ ВОКРУГ НЕГО»
— Неужели игроки изначально не понимают ваших требований после личных встреч, а вам не хватает нескольких тренировок, чтобы убедиться в их адекватности?
— В случае с Джамаром Янгом подстраховались, подписав промежуточный контракт на два месяца, и, как оказалось, правильно сделали. А вот с Брэндоном Полом, признаю, допустил ошибку. Остался под впечатлением от его физики и умений, отодвинув на второй план другие аспекты. Но при всех очевидных преимуществах защитника был неуправляем — не хотел подстраиваться под партнёров и команду, выражаясь фигурально, считал себя солнцем и ждал, когда планеты начнут вращаться вокруг него.

— Так как же найти золотую середину?
— Увы, мы обязаны цепляться за каждого привлекательного игрока, чьи запросы вписываются в наши скромные финансовые возможности. Пол был идеальным сочетанием цены и качества на рынке на конкретной позиции, однако характер приказал долго жить (смеётся). Жаль, мне по силам было сделать его открытием года в Росиии, во всяком случае, конкуренцию Эндрю Гудлоку он составил бы.

— Люк Бэббит был близок к тому, чтобы оказаться на его месте…
— Да, форвард радовал меня ежедневно. Профессионал с большой буквы, без вопросов. Человек выкладывался на 150% даже не тренировках, хотя после той школы НБА, что он прошёл, имел полное право советовать что-то тренерскому штабу. Тем обиднее было терять Люка.

— Неужели этот профессионал сбежал, даже не попрощавшись?
— История с его исчезновением сидит занозой в моём сердце. Естественно по горячим следам я был сердит, высказался достаточно жёстко в адрес самого Бэббита, но это были эмоции. Позже, узнав, как дела обстояли на самом деле, понял, вины игрока в той ситуации, о которой прекрасно знал наш генеральный менеджер, было минимум. Что до самого Люка, то он поблагодарил меня за работу, прежде чем покинуть «Нижний».

«В ВИЛЬНЮСЕ РОЧЕСТИ СПРОСИЛ МОЖНО ЛИ ВЫБРОСИТЬ «ТРЁХУ»

— Если возвращаться к Полу, то не было бы счастья, да «несчастье» помогло…
— Рочести нам очень сильно помог во второй половине сезона, не поспоришь. Многие говорили, зачем вы его берёте, человек за пять лет семь команд сменил, нигде не прижился, а у вас и подавно долго не задержится… А по дороге из Вильнюса, мы с ним разговорились и он разоткровенничался: «Тренер, это мой лучший сезон в карьере. Чувствую себя настолько комфортно в «Нижнем», что готов вместе с вами горы свернуть. Спасибо, что поверили».

— И ведь, в самом деле, сворачивает…
— Да, «Ритасу» положил отличную плюху. После того, как Бабраускас сравнял счёт за 49 секунд до конца в игре № 4 Тэйлор, выводя мяч из зоны, спросил: «Можно «бомбу» выбросить?». Я ему подмигнул, так как у нас в любом случае оставалось время на ответную атаку даже при самом неблагоприятном раскладе, плюс решающая игра дома. Ну, он после размена и выстрелил метров с восьми с половиной…

— Создалось впечатление, что по окончании того матча у вас не было сил радоваться…
— Да, я просто обалдел. Пожал руку Адомайтису и застыл как вкопанный с широченной улыбкой пока парни праздновали.

— Если начистоту, за счёт чего вам удалось вернуть России — Дмитрия Хвостова, Вадима Панина и Петра Губанова?
— Логичнее было бы спросить их самих. Я не из тех тренеров, что любят красоваться и возвеличивать свои заслуги. Все трое хотели играть, и я предоставил им такую возможность с некоторыми оговорками, ничего больше. За что я им особо благодарен, так это за человеческое отношение. Никаких интриг, недовольств за спиной — всё по совести и чести. В том числе и их стараниями в конце сезона атмосфера в команде стала великолепной. Мы — одна большая семья, все проблемы решаем сообща.

«КОРОБКОВ — ЛУЧШИЙ РОССИЙСКИЙ «БЭК-АП» ЦЕНТРОВОЙ»

— Год назад никто не знал о Павле Коробкове ничего…

«До сих пор раздражает, когда мне говорят: «Зоран, это Россия, привыкай». Понимаю, что с этим стереотипом многим легко идти по жизни, однако его легко разрушить».

— …а сейчас он лучший российский «бэк-ап» центровой. Я не шучу. Парень прогрессирует бешеными темпами. Он вполне бы мог составить пару центровых Мозгову в отборе к Евробаскету, если Каун откажется.

— Чем так хорош Коробков?
— Он обучаем. Пробелы в образовании, конечно, имеются, однако они не фатальны. Что касается всего остального, то он неплохо двигается для своего роста, при этом весьма координирован, обладает броском, и самое главное чётко понимает круг обязанностей, чувствует, когда необходимо взять инициативу в свои руки, когда уйти в тень.

— Раз уж затронули тему национальной команды, чем можно объяснить, что из «Нижнего» вызвали всего троих после столь успешного сезона?
— Я не могу влезть в чужую голову. Наверное, тренерский штаб сборной подбирал игроков под конкретные модели. Впрочем, тогда присутствие других фамилий в том расширенном списке удивляет меня вдвойне. Равно как и то, что все называют «Триумф» самой российской командой, хотя там легионеров четыре человека и все играют ключевые роли. Странно, не находите?

— Была бы возможность, отказались бы от легионеров вообще?
— Приведу простой пример, когда Сергей Быков покинул «Локомотив-Кубань», мы достаточно быстро нашли общий язык через агента. К сожалению, потянуть его контракт нам не позволила зарплатная ведомость. Как только я заикнулся о его возможном подписании, Сергей Панов дал понять, что шансов нет. Я и Андрея Воронцевича хотел бы забрать из ЦСКА, у нас бы он стал лидером, вокруг которого можно было объединить ребят, играл бы минут по 28−30, но всё вновь упирается в финансы.

«ПО ТАЛАНТУ КУЛАГИН СОПОСТАВИМ С ДЖЕНТИЛЕ, ВЛАНЧЮНАСОМ И КАНТЕРОМ»

— Антонов — бронзовый призёр Олимпийских игр, ветеран «Нижнего», но ему всего 24… Пределы совершенству есть?
— К сожалению, есть, иначе бы он достиг высот Виктора Хряпы. Тем не менее, Семён должен являться примером для большинства российских игроков, обделённых талантом, не встречавших в юности грамотных тренеров, а потому выбившихся в большой баскетбол исключительно благодаря своему старанию и упрямству. Приведу лишь один пример, после которого слов не нужно: весь май Антонов отыграл со сломанной костью в стопе. Врачи после обследования рекомендовали наложить гипс, но он сказал: «Я — капитан, и не имею права бросать команду, доиграю — после наложу».

— Почему не удалось раскрыть истинный потенциал Дмитрия Кулагина, которого вы называли самым одарённым российским игроком?
— Скажу так, я делал для этого всё возможное, но не сумел найти подхода. Как и другие наставники, судя по всему. Похоже, ему суждено будет остаться в категории «вечно подающих надежды». Я разговаривал со многими специалистами и скаутами, которые видели Диму в деле и многие признавались, что он не менее талантлив, чем Алессандро Джентиле, Энес Кантер и Йонас Валанчюнас.

— Ходили слухи, что вы обиделись, когда Кулагин решил уйти из «Нижнего»?
— Нет, я не обижаюсь на игроков. Каждый выбирает свой путь. Судя по тому, как развивается его карьера, можно констатировать одно — у Кулагина плохие советники, если не сказать большего, а он сам не делает выводов и довольствуется малым.

— Следующий за ним — Артём Яковенко?
— Угадали. Неплохой фактурный форвард, прибавивший за сезон больше, чем за три до знакомства со мной. И что? Променял игровую практику на скромную прибавку к контракту, которую ему предложил петербургский «Спартак». Я ему советовал не гнаться за заработком, но он сбежал при первой возможности. Хотя сейчас бы абсолютно точно пригодился многим и был бы на устах, а не прозябал.

— Они ведь в то межсезонье с Антоновым находились в одинаковом положении…
— Именно. Однако первый решил остаться и получил всё то, о чём Артёму остаётся только мечтать: игровое время, статус капитана команды, любовь болельщиков, бронзовые медали Евробаскета и Олимпийских игр. Сейчас он может перебраться в любую команду большой четвёрки и заработать там приличные деньги — предложений достаточно, и имеет на это полное право, однако вряд ли променяет «Нижний». Знаете почему? Он слишком ценит то, что имеет сегодня. Быть столь мудрым в 24 года мало кому дано.

Зоран Лукич

«ПЕРЕСТАНУ УЧИТЬСЯ, КОГДА УЙДУ НА ПЕНСИЮ»

— Вы неоднократно заявляли, что обожаете возвращать подопечных из космоса…
— К счастью в последнее время делаю это всё реже. Большинство игроков, которые подписывают контракты с «Нижним», уже приходят морально подготовленными. Наверное, наводят справки о моей тренерской системе ценностей, базирующейся на строгой дисциплине и превалировании командного над индивидуальным.

— Кажется, за прошедшие несколько лет вы стали менее эмоциональным?
— Да? Надо вас как-нибудь посадить на скамейку рядом с помощниками, чтобы вы послушали, как приходится разговаривать с провинившимися. Если же отбросить шутки в сторону, то учусь контролировать себя, лишние эмоции порой вредят общему делу. Иногда необходимо успокоиться и взвесить, часто — первое впечатление бывает обманчиво. Сорвёшься не по делу одни раз, второй — игрок начнёт сомневаться в твоей адекватности.

— Четыре года назад вы говорили, что не перестаёте учиться, брать примеры у мэтров тренерского цеха. За четыре года ваше мировоззрение сильно изменилось?
— Достаточно. Стагнация — путь к саморазрушению. Когда уйду на пенсию, тогда, наверное, и перестану. А пока листать конспекты, изучать новые веяние, следить за другими наставниками — моя обязанность, как специалиста, который хочет добиться успеха. Плюс, за семь с лишним лет в Нижнем прибавил в психологии. Порой достаточно взгляд бросить, понимаю, что беспокоит игрока. Если при этом могу помочь исправить ситуацию, не останусь в стороне.

— Обрадович и Ивкович по-прежнему являются ориентирами?
— Куда без них (улыбается). Эти двое — кладезь, источники, из которых черпать и черпать. Также стараюсь следить за Мессиной, с которым познакомился на заре своей карьеры в России, когда работал с молодёжными командами в системе ЦСКА. Из тренеров нового поколения любопытно наблюдать за Андреа Тринькери и Сашей Обрадовичем…

— А как же Дэвид Блатт?
— Вы будете удивлены, но я не являюсь большим любителем заокеанского баскетбола, а его я всё-таки считаю представителем американской школы. Это отнюдь не значит, что Зоран Лукич не уважает Дэвида Блатта, считает его ординарным наставником и плохим психологом, просто ему близки другие модели и схемы только и всего.

«Я — ТРЕНЕР ГОДА? ТОЛЬКО ЕСЛИ В НИЖНЕМ НОВГОРОДЕ»

— Вы упомянули, что за вашими успехами пристально следят. На ежегодных тренерских семинарах, которые практикуются в Сербии, к вам столь же повышенное внимание?
— Нынешним летом мне доверили прочесть лекцию на одном из таких. Когда представил, что в зале соберётся порядка тысячи коучей, а в первом ряду будут сидеть Желько, Дуда, Божа, Свето, Душко (Обрадович, Ивкович, Малкович, Пешич, Иванович. — Прим. «Чемпионат.com») — стало не по себе. А вообще в последнее время всё чаще слышу, что кто-то из тренеров топ-уровня говорит обо мне в превосходных тонах. Удивляюсь каждый раз, потому как ещё не достиг толком ничего.

«Я и Андрея Воронцевича хотел бы забрать из ЦСКА, у нас бы он стал лидером, вокруг которого можно было объединить ребят, играл бы минут по 28−30, но всё упирается в финансы».

— Слышали, что вас окрестили «тренером года»?
— Где? Если исключительно в Нижнем Новгороде, то не возражаю (смеётся). А в масштабах баскетбольной России, я явно не лучший. Мессина добрался с ЦСКА до «финала четырёх» Евролиги и сыграет в решающей серии Единой лиги ВТБ, Тринкьери выиграл с УНИКСом Кубок России и добрался до финала Еврокубка, Куртинайтис и «Химки» выдали беспроигрышную «регулярку» национального чемпионата из 18 матчей…

— Но всё-таки вы вывели команду в Евролигу?
— Я буду рад этому факту, только если мы сможем достойно выступить там, например, пробиться в Топ-16, причём я считаю — это вполне реально, а также повторить результат во внутреннем чемпионате.

— Но под поставленные цели вам придётся серьёзно усиливаться…
— Не соглашусь с вами. Решить озвученную задачу можно за счёт точечной селекции. Раскрою небольшой секрет, мы уже ведём переговоры с четырьмя игроками, достаточно недорогими, но идеально подходящими под мои критерии. Все они — бойцы до мозга костей, напрочь лишённые эгоизма. Условно, необходимо поменять лишь треть состава. Если учесть, что в плей-офф мы играли без ярко выраженного центрового, а некоторых запасных я не поднимал со скамейки, то вывод очевиден.

— Фамилии оставите в тайне до подписания?
— Естественно. В отличие от агентов я должен экономить и не распускать слухи (улыбается). Могу лишь сказать, что в очерченном квартете нет ни одного американца — все парни из Европы.

«АГЕНТ ГОВОРИТ, МНОЙ АКТИВНО ИНТЕРЕСУЮТСЯ КЛУБЫ С ИМЕНЕМ»

— За то время, что вы работаете с «Нижним», через команду прошла масса игроков. Кого бы хотели вернуть, если бы представилась возможность?
— В-первую очередь, Алексея Вздыхалкина, он сейчас в «Автодоре». Признаю, в своё время допустил ошибку по отношению к нему, к слову, одну из немногих за время пребывания в Нижнем. Как только представится возможность, извинюсь перед ним. О двух других мы с вами говорили — это Кулагин и Яковенко. Жаль, что они вышли в открытый космос, не пристегнув свои скафандры лебёдкой к шаттлам.

— О чём сожалеете больше всего за время своего пребывания в «Нижнем»?
— (после долгой паузы) Мы все учимся на ошибках, однако я в принципе не вижу смысла сожалеть. Если что-то случилось, этого уже не изменишь — нужно сделать выводы и двигаться дальше. Хотя был один случай, после которого я не мог найти себе место дня три. В прошлом сезоне мы играли в Санкт-Петербурге перед Новым годом. За две секунды до финальной сирены вели «+2». Юре Здовц берёт тайм-аут. Я прекрасно знаю, что он рисует комбинацию под Картера, но вместо того, чтобы приставить к нему стоппера, который помешает бросить издали, оставляю проведшего великолепный матч Брезеца, иными словами отключаю тренера и поступаю по-человечески. Естественно, он не успевает выбраться из-под заслона при размене, и мы получаем «трёху». Причём, в тот момент, когда Джош выносит мяч над головой, я поворачиваюсь к помощникам и говорю: «До свидания…»

— Без вас представить БК «НН» уже сложно. Но неужели за семь лет вы не устали от работы в одном клубе?
— Нет. Наоборот, интересно, насколько высоко мы сможем взлететь, начав с нуля. Откровенно, в нынешнем сезоне команда удивила меня, взяла планку, к которой я собирался подпустить её только через год. С другой стороны — это вызов для самих ребят, отыграть на одном стабильно хорошем уровне два сезона кряду.

— Но теперь очевидно вас бронетранспортёром не сдвинешь с места в связи с участием в Евролиге? Или достойное предложение может всё изменить?
— Не буду скрывать, я хотел бы продолжить тренировать «Нижний» и достойно представить Россию в самом престижном клубном турнире Старого Света. К тому же мой нынешний контракт истекает только следующим летом. Но бывают предложения, от которых сложно отказаться. Пока их нет, но от моих агентов Веры Вакуленко и Бориса Горенца слышал об интересе клубов с именем, в том числе и из России. Очевидно, ясность, где я продолжу свою карьеру, наступит только в июле.

— А если бы поступило предложение от ЦСКА, как поступили бы?
— Какой амбициозный тренер откажется от такой заманчивой перспективы, особенно в условном формате «2+1»? Но я человек определённых правил, дождусь, решения руководства «Нижнего», возможно оно по окончанию сезона захочет продлить со мной отношения на долгосрочной основе.

Зоран Лукич

«РАЗДРАЖАЕТ, КОГДА МНЕ ГОВОРЯТ: «ЗОРАН, ЭТО РОССИЯ, ПРИВЫКАЙ»

— Помнится, вы возмущались, почему такие крупные компании, как «Газпром», «Аэрофлот» и РЖД не могут помочь построить современную баскетбольную базу, где могли бы бок о бок работать ведущие тренеры, причём не только мужских, но и женских команд…
— Мне кажется, если бы РФБ была заинтересована в этом, ситуация сдвинулась бы с мёртвой точки, но за четыре года там хорошо научились только выносить сор из избы и копаться в чужом грязном белье.

— Как вам кажется, не стоит ли Единой лиге ВТБ стать чисто российским турниром?
— Я считаю, рано или поздно это случится. Это логичный шаг, потому что он позволит 40−50 российским игрокам получить полноценную игровую практику на высшем уровне.

— Вас ещё что-нибудь способно удивить в России?
— Вряд ли, на своём уровне уже повидал всё, что мог. Единственное, до сих пор раздражает, когда мне говорят: «Зоран, это Россия, привыкай». Понимаю, что с этим стереотипом многим легко идти по жизни, однако за то время, что я живу, заметьте не в Москве, а в Нижнем, встречал достаточно примеров, когда люди разрушали его — плыли против течения и меняли привычные устои.

— Трудности перевода вас ещё преследуют, или понимаете всё, о чём говорят вокруг?
— Если не тараторят и не используют жаргонные выражения, то разбираю. В том числе и беспощадный русский мат (хохочет).

— На улицах города вас часто узнают?
— Да. Если гуляю или обедаю в центре города, обязательно кто-нибудь подойдёт. Приятно, что в массе болельщики у нас вежливые — подбодрят, пожелают удачи. А как они болеют — я порой не слышу, что мне отвечает игрок, который находится в пяти метрах.

«Я ПО-ПРЕЖНЕМУ НЕРАВНОДУШЕН К ДЕСЕРТНЫМ МЕНЮ»

— На хоккей по-прежнему ходите?
— Как уволили моего коллегу Кари Ялонена, перестал. Почему? Сложно объяснить. К слову, уверен, глядя на последние успехи пражского «Льва», руководство «Торпедо» не единожды пожалело о своём поступке. Очень рад за него. Пользуясь, случаем, хочу передать ему поздравления через вас!

— Как ваши дети, домой в Сербию не просятся?
— Нет, им здесь комфортно. Только папу не так часто видят, как хотели бы, а в остальном им жаловать не на что. Разве что друзей не так много, да зима слишком долго длится. Все трое учат русский язык, младшая ходит в местный детский сад, сыновья — в обычную среднестатистическую школу. Я рад, что им одинаково интересны сербская история, культура и традиции, и российская. Благодаря этому их внутренний мир станет гораздо богаче.

— По-прежнему начинаете день с того, что отводите их в садик и школу?
— Когда в Нижнем, стараюсь не упускать такой возможности.

— А как отношения со старшей дочкой, живущей с вашей первой супругой?
— Общаемся не каждый день, но довольно часто. Я в курсе всех её дел и проблем, если спрашивает совета, высказываю свою точку зрения, но никогда не настаиваю, предоставляю выбирать ей самой. Сейчас поступает в университет, сдаёт экзамены, тьфу-тьфу-тьфу, пока удачно.

— Есть что-то, к чему вы неравнодушны в Нижнем?
— К десертным меню (улыбается). Порой не могу отказать себе в удовольствии, слопать пару пирожных или чизкейков с холодным кофе. Кто знает, возможно, именно эта привычка придаёт мне силы долгими зимами, когда накатывает лёгкая тоска.

«КОГДА УВИДЕЛ, ЧТО ИДЁТ ДЫМ, ПОДУМАЛ: «ДАЙ БОГ, ЧТОБЫ ОДИН ИЗ ДВУХ ДВИГАТЕЛЕЙ РАБОТАЛ»

— Какую историю, случившуюся с вами за эти годы, будете рассказывать детям, когда они вырастут?
— Ту, что случилась с нами в небе над Берлином. Это сейчас я улыбаюсь, вспоминая события 17 марта, а тогда было не до смеха. Помню, после взлёта самолёт начало сильно трясти, я посмотрел в иллюминатор, но ничего сверхъестественного не заметил и успокоился, списав всё на турбулентность. Однако через несколько секунд, меня окликнул Йован Беадер: «Тебе не кажется, что пахнет горелым?». Сидевший позади меня Володя Ивлев достаточно спокойным голосом ответил: «Тренер, так это у нас двигатель полыхает». Видели бы вы в этот момент глаза Йована, я их не забуду до конца своих дней. Он секунды три-четыре пребывал в шоке, а после начал паниковать: «Что делать? Что с нами будет?»

— О чём подумали в тот момент?
— «Дай бог, чтобы один из двух двигателей работал». Я же сначала пошёл по стопам отца и закончил авиационный колледж в 1990-м, знаю об обслуживании и ремонте воздушных судов, если не всё, то очень многое… Спустя несколько дней папа позвонил и рассказал, что наш пилот совершил невозможное, потому что сумел завести второй двигатель, после того, как он отказал. То есть не потерял машину и предотвратил свободное падение. Он вычитал это в официальном отчёте на сайте, где фиксируются все эксцессы в небе.

— В церковь после заглянули?
— Конечно. Был в Храме Гроба Господня в Иерусалиме, поблагодарил создателя за то, что остался жив. Теперь у меня два дня рождения — официальный и 17 марта. Более того, когда появится свободное время, хочу сделать небольшую татуировку на плече с датой и номером рейса и заказать браслет с идентичной гравировкой. Когда сейчас мысленно возвращаюсь, не верю — ведь я видел огонь собственными глазами, мне это не рассказывали. Теперь на установках разряжаю атмосферу фразой: «Вы смерти в лицо смотрели, кого вам теперь бояться».